Любовные романы

Арина

***

Я привык, как и она, каждый день жадно всматриваться в солнце и если солнце выглядывало хотя бы краткие часы, она хватала этюдник и мы мчались с ней на каналы или ехали в Царское Село. Там она рисовала, а я, прогуливаясь, специально отходил подальше, потому что огромной радостью было для меня, возвращаясь, видеть яркое пятно ее ее оранжевой куртки у этюдника. Иногда дома я брал ее краски, подкрадывался и кистью, или прямо из тюбика ставил разноцветные точки на ее щеках, лбу, шее, а порой и на теле, а она, сердясь, выхватывала у меня кисти и мы начинали бороться. Она была сильной, несмотря на кажущуюся хрупкость, и победы давались мне нелегко.

Помню, как-то в безветренный и солнечный день мы взяли на несколько часов небольшой моторный катер и катались по Неве мимо Петропавловской крепости и стрелки Васильевского острова. Знакомый Арины, давший нам катер, предупреждал, чтобы мы не выходили в Финский залив, где волны могли перевернуть его. Но мы, не послушавшись, все равно заплыли в залив по Малой Неве и, пройдя по нему довольно далеко, вернулись назад по Средней Невке. Все обошлось, хотя на обратном пути, уже в Невке, нас внезапно ударило боковым ветром, и мы едва не разбили катер о сваи моста.

Потом, выключив мотор и привязав катер к вбитому в гранит старинному кольцу, мы любили друг друга на узкой выдвижной кровати в каютке, где пахло моторным маслом. После она лежала щекой у меня на плече, изредка отрывая голову и целуя меня в шею и бороду.

— Ты бы хотел остановить это мгновение, знаешь, как Фауст? — спросила она.

— Ни за что! — сказал я, улыбаясь.

Она укоризненно приподнялась и, оперевшись на локти, посмотрела на меня.

— А я бы очень хотела... Представляешь, целую вечность мы лежим здесь, ты со мной и ничего с нами не может случиться... Мне снятся ужасные сны... кажется, ты исчезаешь и я совсем одна среди белого тумана. Знаешь, как ком тополиного пуха задержится на несколько мгновений на одном месте, а потом его снова подхватит и тащит куда-то.

Я прижал ее щекой к своему плечу, в таком положении ей трудно было говорить, и она жалобно вытянула губы трубочкой.

— У тебя слишком бурное воображение. Ничего с нами случиться не может, и я всегда буду с тобой! — с полной уверенностью сказал я.

— Скажи это еще раз! — попросила она, говоря одной щекой, потому что я все еще держал ее.

— Ничего с нами случиться не может, — повторил я, чувствуя, как она, изгибая губы, пытается поцеловать мое плечо.

— И то второе тоже скажи!

— Что второе? Ах да, я всегда буду с тобой!

Она немного надулась, и, высвободившись, сказала довольно и капризно:

— Ну вот, ты и тут умеешь испортить удовольствие! В старости ты будешь ужасно ворчливым и ревматичным. Будешь ходить с палкой и натирать коленки вонючей мазью.

— А какой будешь ты? — спросил я с обидой.

— Я не буду старой. Почему-то вообще не могу этого представить... — удивленно призналась она.

***

<<< НАЗАД ===== ДАЛЕЕ >>>